ДнепроГЭС, Украина — подробная информация с фото

ДнепроГЭС

Монументальная ДнепроГЭС, находящаяся на юге Украины в черте города Запорожье, известна драматичной историей. Поиски лучших конструкторских решений, строительство на пределе возможностей экономики, два подрыва, пережитых в годы войны, и последующее восстановление делают одну из первых советских электростанций примечательным объектом. Подробнее с судьбой сооружения знакомит музей Днепровской ГЭС, расположенный в здании дирекции на правом берегу.

Панорамой ДнепроГЭС можно полюбоваться с северной стороны острова Хортица, посетив расположенный на нем исторический заповедник. Вблизи электростанции расположены Парк энергетиков (правый берег) и Парк металлургов (левый берег) с их достопримечательностями. По плотине ходит общественный транспорт, но добраться до другой стороны можно и пешком, если вы готовы преодолеть 1,5 километра — вдоль проезжей части тянется широкий тротуар.

С 2016 года Днепровскую ГЭС украшает обновленная подсветка. С наступлением темноты конструкция и льющаяся вода подсвечиваются желтыми и голубыми огнями. Кроме того в праздничные дни над плотиной запускают салют.

История ДнепроГЭС в Запорожье

Впервые о строительстве гидроэлектростанции в порожистой части Днепра в районе города Запорожье заговорили после революции 1917 года. Большевики понимали необходимость модернизации страны. Уже в 1920 году появился план ГОЭЛРО, который предусматривал возведение ГЭС под Екатеринославом (сегодня город называется Днепр).

Между Екатеринославом и расположенным ниже по течению Запорожьем русло реки было непригодным для судоходства из-за резких перепадов глубины. Новая ГЭС могла решить и эту проблему — возведенная плотина приводила к затоплению сложного участка и делала Днепр полностью судоходным, а ближайшие города и села вплоть до северной части Крыма получали дешевую электроэнергию.

Строительство

В 1921 году начались геодезические исследования. Возведение плотины планировали начать в 1923 году, а самой ГЭС — в 1925. Но работы начались гораздо позже по ряду причин. Во-первых, ГОЭЛРО предполагал одновременное строительство нескольких ГЭС, на что у аграрной страны, пережившей гражданскую войну, не было средств. Во-вторых, ДнепроГЭС была объектом Украинской республики, а не РСФСР, что подводило под проблему политический контекст. В-третьих, мешали разногласия между председателем комиссии по Днепрострою Л. Б. Троцким и генсеком партии И. В. Сталиным.

Проект разрабатывала группа ученых под руководством инженера И. Г. Александрова. Так как в СССР не было опыта строительства больших гидросооружений, в качестве консультантов привлекались специалисты из США. Наиболее значительна была помощь военного инженера Хью Купера, автора проектов нескольких электростанций и плотин.

Оборудование поставляли немецкие заводы Круппа. Основной элемент — гидротурбины — заказали американской General Electric. Днепровская ГЭС обошлась в сумму около $ 100 млн; с учетом постройки Соцгорода для проживания рабочих — в $ 400 млн.

Главным инженером назначили ученого А. В. Винтера. Он оптимизировал проект Александрова, сделав его не таким затратным и увеличив мощность возводимой ГЭС. В итоге в 1932 году с показателем 560 МВт новая украинская электростанция стала третьей в мире по мощности, уступив только 2 объектам из США.

Кто строил

Помимо Александрова и Винтера руководителем строительства был и архитектор В. А. Веснин. Внешний вид плотины, а также здание ДнепроГЭС разрабатывались им. Веснин занимался и Соцгородом, в котором жили рабочие. Этот район Запорожья отразил советское понимание роли архитектуры в формировании сознания населения. Соцгород строили как город будущего, город-сад, жители которого будут иметь общий быт. Он заполнен домами в 3 и 4 этажа с просторными квартирами, а облик некоторых зданий позволяет создать представление о советском авангардизме.

Но изначально рабочие жили в бараках. На стройку брали всех желающих, проект отличался большой текучкой кадров, строители были неграмотны. Для них пришлось организовать вечерние школы. Руководители участков были в привилегированном положении, особенно те, кто вступал в партию. Платили хорошо, к тому же выдавали паек.

Взрывы в 1941 и 1943 годах

При отступлении советских войск в августе 1941 году ГЭС взорвали. Кто это сделал и каковы были реальные последствия, обсуждается до сих пор. Большинство версий склоняется к тому, что приказ был отдан Генштабом. Подрыв привел к возникновению пролома длиной больше 130 метров и воды Днепра хлынули вниз, затопляя Хортицу и левый берег вместе с находившимся там мирным населением, беженцами, отступавшими войсками. По различным данным число жертв могло достигать 20 тысяч человек.

Захватив территорию, немцы восстановили ГЭС. Оккупанты использовали собственное оборудование, чтобы наладить работу. Когда в 1943 году фашистские войска отступали к Германии, они также решили взорвать электростанцию. Намерение удалось реализовать только частично — саперы СССР успели вывести из строя множество проводов, соединявших детонаторы.

Восстановление

До возобновления работы ГЭС потребовалась колоссальная работа саперов. Около 8 месяцев, с января до августа 1944 году конструкцию освобождали от мин, бомб, снарядов. С 1947 года по 1950 год происходило постепенное включение гидроагрегатов. Новое оборудование, купленное у General Electric, было мощнее прежнего.

В 60-х годах часть оборудования была модернизирована, но первая масштабная реконструкция состоялась только в «нулевых», стартовав в 1997 году.

Достопримечательности рядом с Днепровской ГЭС

В окрестностях ДнепроГЭС находится ряд достопримечательностей. Их посещение можно совместить с осмотром электростанции, тем более, что некоторые из них расположены так, что позволяют захватить всю панораму ГЭС.

Самый большой остров Днепра Хортица, входящий в состав одноименного заповедника, находится всего в километре от плотины. Северный берег представляет собой утес. В его окрестностях расположено место паломничества туристов, посещающих Запорожье — историко-культурный комплекс «Запорожская Сечь». Здесь реконструированы кузница, гончарня, дом атамана и другие постройки, можно посетить театрализованное представление. А затем подняться на холм в северной части и увидеть панораму ГЭС.

На правом берегу дорога с плотины выходит на площадь Винтера и пересекается названным в его же честь бульваром. Здесь стоит монументальное здание дирекции ГЭС и Дворец культуры энергетиков. В первом открыт музей ДнепроГЭС. Здесь можно не только осмотреть экспонаты, но и посетить экскурсию с визитом в действующий машинный зал. Телефон музея: +380 (612) 23-93-59. Он работает по будням с 9:00 до 14:00.

Читайте также:
Как приготовить штрудель по-немецки: рецепты

Севернее дороги, ведущей с плотины, расположен Парк энергетиков. Пройдя через него в направлении реки, вы окажетесь на набережной Днепра. У кромки воды расположен городской пляж, оборудованный урнами и кабинками для переодевания. На верхней террасе есть скамьи, в теплое время работают палатки с напитками и закусками. Остальная часть парка приведена в относительный порядок, но встречаются заброшенные постройки советского времени.

На левом берегу плотина выходит к Парку металлургов. В нем установлены монументы, посвященные событиям Великой Отечественной войны, есть и статуя Богдана Хмельницкого. Вдоль центральной аллеи высажены молодые деревья, разбиты клумбы. Детские площадки украшены фигурами зверей и сказочных персонажей.

Севернее расположена Запорожская площадь, от которой начинается Соборный проспект — главная улица города. Пешеходная зона вблизи площади украшена фонтанами. Поблизости есть школьный двор, у входа в который установлены миниатюрные деревянные мельницы и колодцы. Также в начале проспекта располагается здание Музея истории оружия.

Как добраться до ДнепроГЭС в Запорожье

До плотины в Запорожье ходит множество общественного транспорта. Если вы хотите попасть на правый берег, нужно следовать до остановки «ДнепроГЭС», на левый — до остановки «Площадь Запорожская». До них довезут:

  • автобусы № 17, 18, 72;
  • маршрутки № 19, 21, 40, 40А, 45, 46, 61, 63, 65, 67, 69, 75, 76, 80, 81, 82, 84, 88, 89, 93;
  • троллейбусы № 1, 3, 8, 11, 17.

Добраться можно и на такси. В Запорожье работают такие перевозчики, как «Приват», «239», «Оптимальное», «Иван», «Макс» и другие. Также действует Uber, для заказа поездки воспользуйтесь мобильным приложением.

Видео с ночным видом на украшенную подсветкой ДнепроГЭС:

Панорама дороги на ДнепроГЭС:

ДнепроГЭС, или Чем реально угрожает Украина России

Всё чаще с Украины приходят новости об очередном падении моста, обрушении дома, провале асфальтового покрытия дороги, сбоя в работе АЭС и т.д. Аварийная география ширится с каждым днём: Харьковская, Одесская, Львовская, Тернопольская области и, конечно, Киев. Частота таких новостей напоминает сводки с фронта. При этом инфраструктура пленных не берёт. Главное же, что периодичность подобных новостей такова, что она нас приучила к обыденности происходящего инфраструктурного кошмара. Даже очередная аварийная ситуация на АЭС, ранее заставлявшая автора вздрогнуть, воспринимается с некоторой скукой. Увы, за этим ворохом ЧП порой теряются некоторые знаковые моменты, способные повлечь колоссальные последствия.

«Декоммунизация» Днепра на марше

Всё более опасные «звоночки» доносятся с Днепровской гидроэлектростанции. Ещё десять лет назад группа украинских экспертов констатировала, что часть дамб Украины на Днепре находятся в опасном состоянии и требуют серьёзного ремонта. Но в полном объёме даже тогда работы произведены не были. Поэтому в данный момент угрозу представляет обрушение целого каскада дамб по Днепру.

Если рухнет Киевская дамба (чуть севернее столицы), то поток сначала уничтожит городские мосты, половина которых тоже находится в аварийном состоянии, не считая подтопления крупных территорий Киева, а позже ринется вниз по течению Днепра. Следующей на очереди окажется Каневская дамба, ГЭС которой мощнее Киевской. Она также не выдержит удара мощной волны. Спустя некоторое время канет в лету Кременчугская дамба.

В итоге, согласно данным специалистов, волна высотой в 10 метров буквально смоет последнюю линию обороны перед ДнепроГЭСом – Днепродзержинскую ГЭС, которую вместо ремонта решили наградить «декоммунизацией» и переименовали в Среднеднепровскую. Естественно, набирающая мощь волна вскоре буквально похоронит и легендарный ДнепроГЭС – венец каскада гидроэлектростанций Днепра.

О последствиях стоит поговорить отдельно. Ведь, несмотря на апокалиптичность такого исхода, данный сценарий далеко не единственный, способный окончательно «декоммунизировать» великую реку Украины.

Днепрогэс и сам «устал»

Ставшая крылатой фраза «мост немного устал» принадлежит мэру Киева Кличко. Разразился он этой комичной тирадой сразу после того, как прибыл к месту обрушения столичного Шуляевского моста. Как ни странно, но в известном смысле наш златоуст был прав. Инфраструктура Украины в самом деле устала. А что же касается ДнепроГЭСа, то и без каскада обрушений по Днепру объект готов рухнуть.

Первые тревожные вести о состоянии ДнепроГЭСа зазвучали ещё в прошлом году, а в начале 2019-го года власти Запорожья и вовсе запретили передвижение по плотине машин весом более 25 тонн. Этот шаг откровенного отчаяния – последняя надежда на то, что дамба ГЭС не рухнет.

Правда, ожидать какого-либо результата не стоит. Ведь запрет не распространяется на городской, пригородный и социальный транспорт, мусоровозы и машины аварийных служб. К тому же никто не даст гарантии, что в нищей стране за долю малую местный блюститель дорожного порядка не пропустит очередную фуру.

Стоит отметить, что «тело» плотины во время Великой Отечественной войны подрывали дважды и дважды восстанавливали. А вот разговоры о капитальной модернизации ДнепроГЭСа начали вести ещё в 80-е годы прошлого века. Но в то же время основательное строительство и модернизация шли по всей Украине – прощальный подарок неблагодарному потомству от Союза. Поэтому, пока шло согласование проекта по ДнепроГЭСу, сам СССР распался, а новое руководство бывшей УССР было занято совсем другими вещами. В итоге на ГЭС только поменяли турбины.

Во время этой урезанной модернизации специалисты, естественно, провели детальное обследование плотины. Были обнаружены множественные сквозные трещины шириной до 1,5 миллиметра. А уже в 2009-м году мэр Запорожья Евгений Карташов направил в кабмин Украины письмо с просьбой «определить уровень аварийности плотины ДнепроГЭСа». Также городской глава просил ускорить процесс выделения из резервного фонда кабмина денежных средств в размере 7,7 миллиона гривен для проведения первоочередных работ по ликвидации аварийного состояния.

Подобную просьбу мэр аргументировал весьма пугающими данными. Так, по его словам, конструкция проезжей части плотины дала трещину и уже представляет угрозу безопасности. А по неподтверждённым данным, ООО «Запорожмост» и вовсе утверждает о резком ухудшении ситуации на данном объекте.

Читайте также:
Обзор бланка справки о месте регистрации в 2022 году

При этом (учитывая необычайную политизированность всего и вся в современном мире) добиться внятных ответов от украинских, впрочем, и некоторых российских, специалистов практически невозможно. Одни бьют в набат, другие дублируют набившую оскомину фразу «вы всё врёте». К примеру, доморощенный учёный и инженер-гидролог Юрий Медовар заявил, что он «бывал на ДнепроГЭСе» и убедился, что это «колоссальное сооружение», а потому опасаться нечего. После этих его слов стало ещё более не по себе, т.к. Медовар — старый прожжённый оппозиционер, «яблочник» и один из пророков «разрушения Крымского моста сразу после ввода его в строй».

Последствия

Понятно, что в нынешнем положении объективную оценку состоянию ДнепроГЭСа дать крайне сложно, но вот последствия были предсказаны задолго до «майдана» — во время учений служб по ЧС, поэтому им более или менее можно доверять.

Определённо будет полностью затоплено Запорожье. В некоторых районах вода поднимется на 8-12 метров. Эта отметка будет удерживаться около 4-7 часов. Полный спад воды же ожидается только четыре дня спустя. При этом затопление будет стремительным и катастрофическим.

Дома сметёт огромной 20-метровой волной, которая будет двигаться со скоростью 17 метров в секунду. Естественно, будут полностью уничтожены все мосты на Днепре. В зоне катастрофического затопления окажутся свыше 100 тысяч человек только в городе Запорожье.

Кроме того, даже после ухода воды на всей территории затопления останется от полуметра до метра ила и различного мусора. Главное же, что наружу вырвутся нечистоты и токсичные отходы, что вызовет чудовищную эпидемиологическую ситуацию во всём районе. Однако, учитывая современную ситуацию на Украине, истинные масштабы трагедии доподлинно предсказать невозможно. К тому же в 70 километрах ниже по течению Днепра находится Запорожская АЭС. При этом здесь приведены только последствия разрушения ДнепроГЭСа, а предсказать результаты каскада обрушений, начиная с Киевской ГЭС, вообще необычайно тяжело, да и страшно. И всё это точно отразится на России, уж слишком масштабны последствия: миграция, эпидемии, экологическое состояние…

uritsk

Страница путешественника

Днепровская гидроэлектростанция, или просто ДнепроГЭС, безусловно стоит особняком среди всех шести плотин на Днепре. Первенец советской гидроэнергетики, “великая стройка коммунизма”, самая крупная ГЭС в мире на момент её строительства; плотина, скрывшая под водой страшные Днепровские пороги, на протяжении столетий наводившие ужас на всех путешественников и разрывавшие Днепр на две, практически не связанные между собой части. Градообразующее предприятие Запорожья, благодаря которому обеспечивается энергией более двадцати крупных предприятий. Наконец – она просто невероятно красива! Промышленные постройки редко радуют глаз, а тут – лёгкая изящная дуга, словно кружево на воде.

1. ДнепроГЭС – фото 1968 года.

Долгие годы выше того места, где сейчас находится ДнепроГЭС, находилась группа Днепровских порогов – в этом месте река пересекает выходы гранитных горных пород Украинского геологического щита. Пороги простирались более чем на 100 километров, от нынешнего Днепропетровска до Запорожья и делили Днепр на две части – судоходство через пороги было практически невозможно. Гидроэнергетический потенциал этого участка реки был понятен давно, и проекты строительства ниже порогов мощной гидроэлектростанции, обеспечившей бы также сквозной судоходный путь по Днепру – существовали ещё с конца XIX века. Однако реальное воплощение этих проектов началось только в 20-х годах XX столетия. Новая ГЭС должна была обеспечить сквозное судоходство через пороги, обеспечить дешёвой электроэнергией юг Украины и способствовать развитию новых промышленных комплексов молодой страны.

Это был очень смелый проект для того времени, заложивший основу блестящей отечественной школы гидроэнергетического строительства, известной сегодня на весь мир. Главным инженером этого проекта стал академик Иван Гаврилович Александров, стоявший у истоков гидроэнергетики в нашей стране. Именно Александров предложил проект строительства на Днепровских порогах не каскада из нескольких малых, а одной очень крупной плотины. В те годы опыта подобных строек не было ни в СССР, ни в Европе – лишь на реках США существовало несколько ГЭС, соизмеримых по масштабам с планируемой Днепровской. Во время разработки проекта ДнепроГЭС Академик Александров ездил изучать американский опыт и консультировался по законченному проекту с американскими инженерами. Главным консультантом проекта с американской стороны стал Хью Купер – автор нескольких крупных электростанций США, успешно реализованных в начале XX века. Начальником строительства ДнепроГЭС был назначен Александр Васильевич Винтер – опытнейший строитель и энергетик, участвовавший в доработке проекта академика Александрова, а также корректировке проекта производства работ, выполненного американскими консультантами из фирмы Купера. Главным архитектором станции был Виктор Александрович Веснин, очень известный архитектор того времени.

Помимо десятков отечественных предприятий, в поставке материалов и оборудования для первенца отечественной гидроэнергетики участвовали и другие страны – гидротурбины поставляла американская General Eleсtric, многочисленное оборудование – немецкие заводы Круппа. Но при всём этом ДнепроГЭС – это конечно народная стройка. Чудо плотину возводили всей страной – десятки предприятий, тысячи людей со всей страны – в период с 1928 по 1932 годы на стройке ежегодно было задействовано от 10 до 36 тысяч человек.

Ниже приведу небольшой отрывок из очерка известного писателя, журналиста и путешественника Василия Пескова о ДнепроГЭС, который был опубликован в 1968 году в книге “Путешествие с молодым месяцем”: “В плотину легло почти миллион кубометров бетона. Но знают ли люди, которым сегодня двадцать и тридцать лет: бетон для днепровской плотины строители месили ногами. Ногами! Так же, как исстари на Украине месят глину с соломой для саманного кирпича. “Резиновые сапоги – и пошёл! С песней месили. ” Это рассказал Афанасий Афиногенович Дмитрусенко, строивший плотину и живущий сейчас в Запорожье. Мы сели на трамвай и поехали на плотину. Афанасий Афиногенович проводит шершавой рукой по бетону и говорит о плотине, как о живом существе. На плотине множество “родинок” и “царапин” знакомых только этому старику. ” “Бетон месили ногами” – именно так начиналась знаменитая отечественная школа гидроэнергетического строительства.

Читайте также:
Время полета Хабаровск – Новосибирск

ДнепроГЭС был пущен 10 октября 1932 года, а уже в августе 1941 года плотину при отступлении советских войск взорвали по приказу Генштаба. Были взорваны несколько водосливных пролётов и здание ГЭС, при этом возникшая после разрушения станции мощная волна унесла жизни тысяч людей, находившихся по берегам ниже по течению. Точное число жертв не поддаётся исчислению – встречаются цифры от 20 до 100 тысяч человек. Но точная цифра до сих пор не подтверждена никакими документами. В 1942 году гитлеровцы восстановили плотину – в разрушенное здание ГЭС было установлено новое немецкое оборудование, и станция снова дала ток. Но уже в 1943 году при отступлении фашисты снова взорвали ДнепроГЭС – при этом план полного уничтожения станции не был реализован только потому, что советским сапёрам и разведчикам удалось повредить часть проводов, идущих к детонаторам.

После войны началось восстановление разрушенной плотины – обновлённый ДнепроГЭС дал ток в 1950 году, при этом мощность станции несколько увеличилась. А в 1969 году началось расширение и реконструкция станции – было подсчитано, что существовавший режим ДнепроГЭС разрешает не сливать лишнюю воду через пролёты, а построить ещё одну машинную станцию – на правом (если смотреть снизу по реке) крыле плотины, на 19-ти существующих пролётах. Архитекторы морщились – ведь нарушалась непередаваемая красота плотины. Но доводы энергетиков были очень убедительными – мощность станции таким образом удваивалась. При проектировании ДнепроГЭС II, чтобы сохранить архитектурный облик гидроузла, было принято решение построить новое машинное здание максимально компактным, низким, лишь незначительно перекрывающим плоскость плотины. Здание ДнепроГЭС II вписано по дуге плотины, а цвет его облицовки близок к цвету бетона. ДнепроГЭС II занимает 19 правых пролётов. Одновременно со строительством ДнепроГЭС II была построена вторая нитка судоходного шлюза – в дополнение к существовавшему трёхкамерному шлюзу был построен один однокамерный – очень глубокий, шахтного типа. Именно он сейчас в основном и используется для судоходства.

2. ДнепроГЭС сегодня. Слева от плотины – машинный зал первой очереди, а на правом крыле станции – встроен машинный зал ДнепроГЭС II (сравните нынешний облик сооружения с вышеприведённой фотографией 1969 года!).

3. Утро. Рассвет. Теплоход заканчивает путь по Днепровскому водохранилищу и приближается к ДнепроГЭС. Когда-то здесь были непроходимые Днепровские пороги, а сегодня большие четырёхпалубные теплоходы спокойно скользят по водной глади. Кстати, из-за порожистого характера реки на этом участке, крутых берегов и большого уклона русла, водохранилище ДнепроГЭС совсем небольшое и неширокое по сравнению с другими днепровскими “морями”. Площадь затопления тут относительно невелика.

4. Впереди по курсу показались очертания Запорожья.

5. Позади остаётся Днепровское водохранилище, протянувшееся по руслу Днепра от Запорожья до Днепропетровска и чуть далее – до Днепродзержинска и вышележащей плотины Днепродзержинской ГЭС.

6. В верхнем бьефе ДнепроГЭС находится крупный порт – на рейде довольно много грузовых судов.

7. Впереди показалась плотина.

8. Судно “река-море” на фоне индустрии Запорожья.

9. Из судоходного шлюза выходит встречное судно: водный путь – один из оптимальных для доставки сырья на многочисленные Запорожские комбинаты.

10. Изящная дуга ДнепроГЭСа – вид с верхнего бьефа.

11. Теплоход направляется в судоходный шлюз. Как я уже писал, их на ДнепроГЭСе два – старый трёхкамерный и открытый в 1980 году новый однокамерный, шахтного типа. После открытия нового шлюза старый был закрыт на длительную реконструкцию – не функционирует он и сегодня: суда идут через новую, левую нитку.

12. Направляемся в шлюз. Этот шлюз – самый глубокий в мире. Мы сейчас опустимся на 38 метров!

13. Справа просматриваются сооружения старой, трёхкамерной нитки шлюзов.

14. Слева от шлюза располагается площадь Ленина и памятник вождю, указывающему на панораму ДнепроГЭС. В начале 2016 года памятник Ленину у ДнепроГЭС был демонтирован, а площадь переименована просто в Запорожскую.

15. Тем временем, судно заходит в камеру шлюза. Скоро начнётся шлюзование.

17. Уровень воды опускается очень быстро.

18. Теплоход опускается всё ниже в глубокий бетонный колодец.

20. Глубина шлюза ДнепроГЭС – это примерно три высоты нашего четырёхпалубного круизного теплохода.

21. В этом каменном колодце судно кажется совсем крошечным.

22. Вид на верхние ворота, через которые мы вошли в шлюз – теперь они где-то совсем высоко над нами.

23. Наконец, шлюзование закончено.

24. Теплоход покидает бездонную камеру Запорожского шлюза.

25. Гидросооружения ДнепроГЭС остаются позади.

26. Две фотографии ДнепроГЭС, сделанные с острова Хортица.

28. Панорама здания ДнепроГЭС II, построенного в 1969-1980 годах на правом крыле плотины.

Таково прошлое и настоящее крупнейшей плотины на Днепре, история которой началась почти 90 лет назад. “Днепровское ожерелье” – как иногда её ещё называют.

ДнепроГЭС, Украина — подробная информация с фото

События прошлого порой странным образом отражаются в современности. Игры нынешних украинских властей с электрическим рубильником и маниакальная борьба с коммунистическими символами заставляют вспомнить о том, кем именно и на каком базисе создавалась экономика «незалежной». И здесь особого разговора достоин проект, некогда перевернувший представления о технических возможностях гидроэнергетики. Речь пойдет о Днепрострое.

«РУССКИЙ РАЗМАХ И АМЕРИКАНСКАЯ ДЕЛОВИТОСТЬ»

Проблема с каменными порогами, затруднявшими судоходное движение по Днепру, существовала еще во времена пути «из варяг в греки», соединявшего Балтийское море с Черным. Течение здесь убыстрялось до скорости современного поезда, неся лодки и корабли прямо на выступающие из воды гранитные скалы. Характерно название одного из этих порогов, считавшегося «ненасытным» по количеству жертв, — Ненасытец.

Опасное место тянулось от Екатеринослава (Днепропетровск) до Александровска, который и получил свое новое советское название — Запорожье — именно потому, что находился «за порогами».

Еще во времена Екатерины II стали разрабатываться первые проекты относительно того, как можно улучшить судоходство, углубив дно реки и убрав опасные скалы. Но все упиралось и в деньги, и в организационные сложности.

Читайте также:
Почему пилот и второй пилот едят разную еду

Инженеры начала ХХ века в своих предложениях делали акцент на том, чтобы, построив плотину, поднять уровень реки. Затопление обширных земельных участков предполагало урегулирование финансовых вопросов с их владельцами, что на порядок увеличивало будущие затраты. С другой стороны, в пользу такого решения появились дополнительные аргументы. Вместе с плотиной предполагалось построить электростанцию, которая обеспечивала бы энергией предприятия в бурно развивавшемся Донецко-Криворожском промышленном районе.

В теории чем сильнее течение реки, тем дешевле будет энергия, получаемая на местной гидроэлектрической станции (ГЭС). Строительство плотины делало Днепр более судоходным, а значит, спокойным. Суда можно было пропускать через систему шлюзов, в то время как требуемую мощность обеспечивала энергия воды, обрушивавшейся вниз в месте возведения плотины. Такой подход, когда одним выстрелом убиваются два и более зайцев (да еще зачастую бегущих в разных направлениях), называется комплексным.

Соответствующий проект, предложенный инженером Иваном Александровым (1875–1936), был в 1920 году включен в принятый советским правительством план электрификации России (ГОЭЛРО).

Проектом Александрова большевистские вожди были по-настоящему очарованы. Чувствовалось в нем то, что Ленин называл «русским революционным размахом и американской деловитостью».

Но средств на размах не хватало. Первые крупные ГЭС — Волховская, Кондопожская, Нижне-Свирская — строились на Северо-Западе — там, где имелась и мощная производственная база, и промышленные предприятия, и водные ресурсы, и, кстати, лучшие инженерные кадры. К тому же после образования в 1922 году СССР представители России лоббировали собственный проект, предполагающий строительство Волго-Донского канала. Их, кстати, достаточно аккуратно поддерживал Сталин. А вот его главный противник Троцкий, которого, отодвигая от политических решений, спихивали на хозяйственную работу, одно время громко ратовал за Днепрострой, рассматривая эту стройку века как средство собственного пиара.

Но громче всего настаивали на ней украинские товарищи, которые почему-то считали себя обделенными общесоюзными фондами. Тот факт, что благодаря дополнительным финансовым вливаниям производство чугуна выросло на 233% (против 69%), они игнорировали, заявляя, что центральное руководство чуть ли не рассматривает их республику как сельскохозяйственный придаток, мешая вырваться в светлое промышленное будущее. В какой-то момент председателя украинского ВЦИК Власа Чубаря занесло настолько, что он пригрозил выходом из Союза, хотя и говорил потом, будто его неправильно поняли.

Положительному решению вопроса способствовало снятие Троцкого с поста председателя комиссии по Днепрострою, что позволило его главному врагу Сталину осознать все очевидные плюсы проекта.

Впрочем, Александров тоже не просто ждал у моря погоды. Вспомнив про «американскую деловитость», он съездил в США, где заручился поддержкой корифея тамошней гидроэнергетики Хью Купера (1865–1937), строившего ГЭС вблизи порогов Хорсшу (у Ниагарского водопада), Кеокук (на Миссисипи) и на озере Зумбро. Тот счел проект хорошо проработанным и, лично съездив в СССР, загорелся энтузиазмом. Когда по его возвращении в США один из бизнесменов спросил, зачем он собирается влезать в рискованное дело, да еще вместе с большевиками, ради небольших, в сущности, денег, Купер ответил: «Вы правы, деньги для меня не главное — я достаточно богат и, увы, не молод. Однако большевики затевают строительство, каких в мире немного, и я хочу, чтобы моя фирма приумножила свою славу».

От имени «Дженерал электрик» он предложил в течение четырех с половиной лет возвести электростанцию «под ключ» за 6,5% от стоимости строительства. Немецкая фирма «Симменс» запрашивала 5,7% от стоимости, но оговаривала возможность растягивания сроков и увеличения сметы.

31 января 1927 года политбюро приняло решение возводить Днепрострой «собственными ресурсами при условии привлечения компетентной иностранной помощи». При заявленной американцами общей стоимости в 120 миллионов рублей это давало экономию примерно в 10,5 миллиона. Но главное было не в деньгах, а в стремлении доказать, что Советскому Союзу по плечу самые сложные технические проекты.

Купер пожал плечами и согласился возглавить команду американских консультантов.

«ВОДА НАКРЫВАЕТ ПРОШЛОЕ»

Красный флаг с надписью «Днепрострой начат» был установлен 15 марта 1927 года на живописном берегу Днепра, на скале Любовь, лиричное название которой не слишком соответствовало ритму той бурной эпохи.

Начальником строительства назначили Александра Винтера (1878–1958), который ранее руководил возведением подмосковной Шатурской электростанции, работавшей на торфяных маслах. Павел Роттерт (1880–1954) занимался возведением промышленных объектов. Борис Веденеев (1884–1946) ранее строил ГЭС на Волхове и Свири. Виктор Веснин (1882–1950) отвечал, так сказать, за архитектурно-художественное решение объектов. Павел Лаупман (1887–1957) фактически координировал все проектные работы, а также курировал вопросы, связанные с закупкой оборудования, то есть выполнял функции своего рода начальника штаба. Организация, которую он представлял, именовалась на тот момент Ленинградским гидротехническим бюро треста «Энергострой» и объединяла проектно-изыскательские группы, участвовавшие в возведении всех сколько-нибудь крупных гидроэлектростанций. Все эти люди получили свои дипломы в Петербурге и, в сущности представляли одну инженерную школу, что, конечно, способствовало их слаженной, хотя отнюдь и не бесконфликтной работе.

Возводить одну, но зато гигантскую плотину решили возле местечка Кичкас, населенного немцами-колонистами. Затоплению должно было подвергнуться 15,5 тысячи гектаров земли, в основном малопригодной для сельского хозяйства.

В Кичкасе, которому тоже предстояло исчезнуть под водой, имелось 224 жилых дома, но просто «уплотнять» местных жителей никто не собирался. Условия поначалу были тяжелейшими. В бараках жили скученно, не хватало посуды, белья, мыла и даже сена для матрасов. Однако постепенно условия улучшались, бараки перегораживались для отдельных семей, начали строиться жилые дома, появились фабрики-кухни, столовые, бани, хлебозаводы.

Особое внимание уделялось культурному досугу. Большинство, разумеется, предпочитали ходить на танцы и в кино, но самые сознательные посещали курсы изучения марксизма-ленинизма.

Особое внимание проявлялось к иностранцам. Марксистко-ленинской теорией им не досаждали, предоставили несколько шестикомнатных кирпичных коттеджей с кухней, ванной, центральным отоплением и даже с двумя теннисными кортами по соседству. Питание частично доставляли через Одессу из Соединенных Штатов.

Читайте также:
Кэмерон Диаз продала квартиру в центре Нью-Йорка

Жилищные условия у руководства были лучше, чем у рабочих, но не настолько, чтобы это вызывало разговоры в духе «за что боролись?».

Вообще Днепрогэс, как и другие подобные стройки, в значительной степени выполнял функции «социального лифта». Здесь можно было закончить вечернюю школу или технические курсы, набраться опыта у иностранных специалистов и обрести навыки организационной, управленческой деятельности вместе с дополнительными перспективами продвижения по карьерной лестнице. И молодежь этим активно пользовалась.

Другое дело, что при мощной идеологической мотивации, огромную роль продолжали играть материальные стимулы.

Среди чернорабочих преобладали сезонники, или «отходники», — то есть крестьяне, пришедшие на заработки после посевной и возвращающиеся по деревням в августе. Текучесть кадров составляла около 300%, то есть, как отмечалось в одном журнале, ежегодно следовало нанимать пятерых рабочих, чтобы постоянно иметь одного. При ограниченных возможностях в плане материального стимулирования это создавало серьезные проблемы, которые преодолевали энтузиазмом партийно-хозяйственного актива и трудовыми починами.

Вот что вспоминал один из ветеранов Днепрогэса Александр Беляков: «Трудным было начало стройки. У нас еще было мало машин и механизмов, не хватало продовольствия, одежды. Основными помощниками были лопаты, тачки, телеги. В 1928 году, например, на стройке работал один экскаватор».

Прорывная ситуация сложилась в июне 1930 года. На Днепре уже были огорожены перемычками участки правого и левого протоков, предназначенные для плотины, а также средний проток, где планировалось возвести гидроэлектростанцию. Однако в самый разгар работ около пяти тысяч сезонников, разошлись по домам, возмутившись низким качеством хлеба, дырявыми казенными сапогами и отсутствием взрывных патронов, без которых каменные породы приходилось крошить кирками и ломами.

В газете «Днепрострой» появился призыв ударника Ходюшина: «Я иду на ликвидацию среднего прорыва в среднем протоке. Все выходные буду работать в качестве камнелома. Все свободное время и свой отдых отдаю на дело подготовки среднего протока к бетонировке. Вызываю последовать моему примеру всех рабочих».

«Штрейкбрехеров» заменили сотрудники более высокой квалификации, жертвовавшие своими выходными днями, их жены и дети, прибывшие из окрестных мест комсомольцы, красноармейцы и даже просто сознательные экскурсанты, в больших количествах посещавшие стройку века.

Прорыв был ликвидирован, и почти сразу же снова пришлось апеллировать к массовому энтузиазму. Из воспоминаний Белякова: «В 1930 году на Днепрострое началась укладка бетона. По плану нам предстояло уложить его 427 тысяч кубометров за сезон. Даже благожелательно настроенные американские консультанты не верили: 386 тысяч — это рекорд Соединенных Штатов! Но люди знали: стране нужна энергия Днепра. И тогда на стройке родился знаменитый «встречный» план — 500 тысяч кубометров!»

Винтер назвал этот план «П-П-П» и, когда заинтригованный актив стройки попросил расшифровать аббревиатуру, подозревая за ней нечто пикантное, объяснил: «План с потолка, план с пола, план, высосанный из пальца».

Но все же дал добро на его реализацию. Снова цитата: «И вот началась «битва за бетон». Днем и ночью работали камнедробилки. Днем и ночью на бетонные заводы поступали песок, цемент. Днем и ночью шел бетон к месту укладки. И вместе с машинами круглосуточно работали люди, ногами уминая серое месиво…

К концу года строители пришли с мировым рекордом — 518 тысяч! «Встречный» был перевыполнен.

Больше всего американских инженеров и техников удивлял даже не такой стиль работы, а склонность их молодых советских коллег выступать с разного рода новациями. Предлагая осуществить очередную технологическую операцию быстрей и дешевле, комсомольцы-энтузиасты игнорировали ссылки на волшебные слова «инструкция» и «опыт», зато подкрепляли свои идеи тщательными расчетами и обычно оказывались правы.

Купер, надо отдать ему должное, не обижался и некоторых своих соотечественников, прятавшихся за щитом инструкций, отправил на родину.

Винтер, хотя и представлял старую дореволюционную инженерную школу, тоже склонялся к новациям. Вопреки первоначальному проекту, он предложил строить ГЭС не в две очереди, а в одну, использовав вместо 13 турбин по 30 тысяч кВт 9 турбин по 60 тысяч кВт, что, кстати, вело и к увеличению мощности всей гидроэлектростанции.

Американцы таких мощных турбин не делали, но рискнули попробовать, причем использовали предложенную Винтером стальную конструкцию генератора и ротора, что стало впоследствии классической схемой.

Помимо американских фирм «Дженерал электрик» и «Ньюпорт Ньюс» в проекте оказались задействованы и другие иностранные, преимущественно немецкие, компании. Оборудование для лесопильного завода поставлялось из Гамбурга, трансформаторы — из Дрездена и Нюрнберга, паровые турбины для временной станции из Мангейма, камнедробилки из Магдебурга, а детали для мостов — с чешских Витковицких заводов.

1 мая 1932 года на Днепрогэсе состоялся запуск первого агрегата. Вспыхнувшие гирлянды электрических огней высветили присвоенное станции имя — Ленин.

Вообще-то, в честь лидера Октябрьской революции объектов к тому времени в СССР возвели не мало, но, учитывая статус стройки, такое решение выглядело вполне логичным.

Один из сотрудников Ленинградского гидробюро «Энергостроя» сохранил в своем архиве фотографию, изображающую днепровскую гладь и возвышающегося над водой каменного ангела. Подпись гласит: «Поднимающаяся вода заливает немецкое кичкасское кладбище. Остался еще один памятник о прошлом Кичкаса, о старой России. Он снесется стихией под ударами новой левобережной жизни. Вода накрывает прошлое, гудки пароходов возвещают будущее. Май 1932 года».

Первым иностранным гражданином, награжденным орденом Трудового Красного Знамени, стал Хью Купер. Помимо него аналогичную награду получили еще пять американских консультантов — Франк Фейфер, Чарльз Джон Томсон, Вильгельм Меффи, Фридрих Винтер и Георг Биндер. Интересно, что еще после первой поездки Купера в Советский Союз один из американских банкиров предрек ему, что в следующий раз он вернется с пионерским галстуком. Но орден определенно шел Куперу больше…

Известный детский поэт Самуил Маршак написал стихотворение: «Человек сказал Днепру: «Я стеной тебя запру!» — советская пропаганда торжествовала. В роскошном альбоме, изданном «Энергостроем», на одной из первых страниц заявлялось: «В 1936 году одна лишь Днепровская гидростанция им. Ленина выработала больше электроэнергии, чем вся царская Россия в 1913 году».

Читайте также:
Отдых в Омане: последние отзывы туристов с фото

На самом деле энергии производилось не просто больше, а в десятки раз больше. В 1913 году все российские гидроэлектростанции выдавали, по разным подсчетам, не более 15 МВт против 560 МВт Днепрогэса. Эта станция была крупнейшей в Европе, а ее появление изменило всю жизнь Украины, дав толчок развитию старых и появлению новых промышленных районов.

Если по первоначальному проекту себестоимость киловатт-часа электроэнергии устанавливалась в 0,6 копейки, то благодаря усовершенствованиям, внесенным инженерами уже в ходе самого строительства, эта цифра снизилась до 0,44 копейки.

Станция представляла собой настоящий шедевр промышленной архитектуры. Как писал академик Виктор Веснин: «В Днепрогэсе нам удалось достигнуть максимального сочетания целесообразности и красоты. Мы нашли наиболее выпуклое архитектурное выражение технической идеи Днепростроя, соорудив здание, красота которого заключается не в приклеенных лепках или нагромождении колонн. Мы в неизвестных до сих пор в зарубежной архитектуре масштабах применили такие строительные материалы, как стекло, марблит и другие. Это дало возможность раздвинуть стены сооружения, достигнув необычайной широты и простора в помещении, площадь которого не шире 20 метров при длине в 250 метров».

И конечно же, трудно переоценить значение Днепрогэса в плане того, что можно назвать менеджментом гидроэнергетической отрасли. Вот мнение главного инженера АО «Ленгидропроект» (преемника Ленгидробюро «Энергостроя») Бориса Юркевича: «Для того времени ГЭС, да еще крупнейшая в Европе, была вершиной технического прогресса. Создание такого объекта потребовало объединения усилий специалистов всех самых передовых отраслей науки и техники того времени. Глядя с высоты сегодняшнего времени, можно сказать, что именно там, на строительстве Днепрогэса, зарождалось то, что сегодня называется научно-проектным комплексом гидроэнергетики. Силами этого комплекса в последующие годы были спроектированы и построены гигантские ГЭС, входящие в десятку самых крупных и эффективных ГЭС мира, такие как Братская, Красноярская, Саяно-Шушенская и многие другие. Поэтому мы сегодня с благодарностью вспоминаем тех первопроходцев, которые в 1930-е годы в холодных бараках, с помощью примитивных рейсшин и арифмометров создавали основу будущей гидроэнергетики России, которой мы по праву гордимся сегодня».

18 августа 1941 года, после прорыва частей вермахта в районе Запорожья, плотина Днепрогэса была взорвана по распоряжению советского Генштаба. Также уничтожили и оборудование машинного зала станции.

Поскольку на Днепрогэсе в свое время работало немало немецких специалистов, да и оборудование в значительное степени было немецкое, к лету 1942 года станция снова работала.

Осенью 1943 года, при отходе, фашисты взрывали плотину второй раз. К счастью, советским саперам и разведчикам удалось повредить часть проводов, идущих к детонаторам, так что ущерб от взрыва был меньшим, нежели рассчитывали оккупанты.

Восстановлением занимались преимущественно те же организации, которые в свое время строили Днепрогэс. Так, проектные работы взял на себя институт ЛЕНГИДЭП (являющийся преемником Ленгидробюро), и его же сотрудники ездили в Соединенные Штаты за новым оборудованием. И основные партнеры остались те же. Фирма «Дженерал электрик» изготовила вместо разрушенных еще более мощные генераторы. Заметим, что тогда уже бушевала холодная война, но в данном случае сотрудничеству профессионалов она не мешала.

В конечном счете мощность восстановленного Днепрогэса составила 650 МВт, превысив довоенную на 16%. И сегодня эта станция по-прежнему остается символом гидроэнергетики, только уже не советской, а украинской. Причем, поскольку Ленин сегодня в опале, символом безымянным.

При подготовке статьи использованы материалы архива АО «Ленгидроопроект».

ДнепроГЭС, Украина — подробная информация с фото

Я уже писал, что ДнепроГЭС, потому и получился несколько слабеньким, для своего времени, что проектировался двадцатью годами ранее. А электроэнергетика того периода развивалась семимильными шагами. Так введенная в строй четырьмя годами позже Дамба Гувера – почти вчетверо мощнее. Но история строительства первой крупной ГЭС в СССР, стоит того чтобы её рассказать.

История строительства Днепрогэса очень интересна. С проектом строительства Днепрогэса связано множество мифов и легенд. Утверждается, например, что первый проект Днепрогэса, подготовленный инженером Генрихом Графтио, в 1905 году оказался на столе императора Николая ІІ, но царь недооценил перспективы гидроэнергетики. Казалось бы, что тут особенного? На то он и царь, чтобы тормозить научно-технический прогресс.

Это еще что, вот в 1913 году епископ Самарский и Ставропольский Симеон докладывал графу Орлову-Давыдову: «На ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить Божий мир в жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии».

Почему епископ считал строительство самарской дамбы крамолой? Потому что при этом были бы затоплены церкви и кладбища, что на протяжении всей истории человечества считалось кощунством. Царь отказался от строительства Днепрогэса по той же причине, хотя проект инженера Генриха Графтио предусматривал сооружение трех последовательных плотин и затопление сравнительно небольшой территории.

Но пришли другие времена — в 1920 году тот самый Глеб Кржижановский, которого епископ Симеон назвал богоотступником, возглавил комиссию по разработке государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО). Этот план, рассчитанный на 10 — 15 лет, предусматривал строительство тридцати районных электростанций общей мощностью 1,75 млн. КВт, в том числе десяти ГЭС. Насколько можно судить, строительство такого грандиозного сооружения, как Днепрогэс, план не предусматривал. Когда же родилась идея строить плотину высотой 62 метра, под которую понадобилось затопить не только церкви и кладбища, но даже поселки и поля?

Сейчас авторы панегириков, посвященных Днепрогэсу, захлебываясь от восторга, рассказывают о том, что вопрос о строительстве Днепрогэса решался на специально созванном зимой 1927 года заседании политбюро ВКП(б). Судя по их рассказам, спорили на этом заседании об одном — самим строить Днепрогэс или привлечь к этому делу иностранные фирмы.

Дискуссия длилась несколько часов, пока, наконец, Сталин проникновенно не обратился к строителям: «Какое ваше мнение, товарищи?» После недолгих размышлений начальник строительства Шатурской ГРЭС Александр Винтер ответил: «Нужно строить своими силами». Вождь внимательно посмотрел в глаза Винтеру и подвел итог обсуждения: «Хорошо, будем строить сами».

Читайте также:
Накхонратчасима, Таиланд — все о городе с фото

Легенда, конечно, красивая, но не совсем понятно, о чем так долго спорили. Может быть, речь шла о заключении договора с турецкими строителями? Или об использовании импортных турбин и привлечении консультантов из-за рубежа? А в итоге решили, стало быть, обойтись своими силами? Но почему же тогда на плотине Днепрогэса были установлены американские турбины, а шеф-консультант Днепростроя полковник Хью Купер был даже награжден орденом Трудового Красного Знамени?

На фото Хью Купер на фоне Днепрогэс:

И кстати, почему ссылки даются на мнение какого-то Винтера, не имеющего ни малейшего представления о гидротехнических характеристиках реки Днепр, а не на автора проекта Генриха Графтио? Кстати, замечательный инженер Графтио известен также тем, что именно он разработал проект электрификации крымской железной дороги.

На самом деле речь на заседании политбюро шла о другом: строить три плотины или одну, затапливая огромную территорию, на которой живут около 50 тысяч человек. Генрих Графтио отстаивал свой проект, но Сталин отдал предпочтение другому, предусматривающему возведение грандиозного Днепрогэса.

Автором этого проекта был ученик Графтио — Иван Александров. Он был назначен главным инженером Днепростроя. Возглавил строительство Александр Винтер.

Почему же Сталину пришелся по душе именно Днепрогэс? Может быть, одна огромная плотина выдавала больше электроэнергии, чем три маленьких? Как раз наоборот: проект Графтио обещал электроэнергии на треть больше. Кроме того, его осуществление было на треть дешевле и проще.

И кстати, судоходство по Днепру три плотины обеспечивали бы ничуть не хуже, чем одна. Видимо, вождь руководствовался вовсе не экономическими соображениями. Не намеревался ли он построить символ могущества и нерушимости Страны Советов? В пользу этого предположения свидетельствует то, что Сталин очень внимательно относился к тому, как будет выглядеть Днепрогэс снаружи.

Сейчас в буклетах, посвященных истории Днепрогэса, можно прочитать о том, что это сооружение представляет собой замечательный шедевр архитектуры и что его архитектором был основоположник советского конструктивизма Виктор Веснин.

Однако по художественным критериям конструктивизма длинный симметричный фасад Днепрогэса, облицованный к тому же рустованным камнем, никак не может считаться шедевром. Любопытно, что в ходе обсуждения проектов Хью Купер заявил о том, что он «лучше ляжет живым в гроб, чем увидит эту станцию выстроенной по проекту группы Веснина». Не исключено, что это заявление и побудило конкурсную комиссию под председательством Авеля Енукидзе выбрать проект Веснина, в который по ходу дела были внесены коррективы в виде того же рустованного камня. К этому камню, как известно, очень благоволил Сталин, приказав облицевать им чуть ли не пол-Москвы.

8 марта 1927 года первые строители прибыли в Запорожье, а через неделю на правобережной скале Любви (сейчас там расположен машинный зал ГЭС) затрепетало красное полотнище с надписью «Днепрострой начат!».

И здесь надо отдать должное Александру Винтеру — первым делом он занялся бытовыми вопросами. На правом берегу была построена общественная столовая, рассчитанная на восемь тысяч обедов в день. Оборудование для столовой закупили в Германии. К 1928 году построили пять поселков для строителей на правом берегу Днепра и один на левом. Всего было построено 658 домов, общежитий и бараков, амбулатория, фильтрационная и пожарная станции, зимний и летний театры, школа, детсад и многое другое.

У Винтера был прямолинейный и резкий характер. Ходил он в высоких сапогах, всюду заглядывал, щупал все руками, давал указания относительно малейших пустяков. Устраивал скандалы, когда видел какое-то безобразие. Требовал от местного исполкома запретить продажу водки. Когда же за ней ехали в окрестные села, Винтер отправил телеграмму правительству УССР: ”Прошу запретить продажу водки во всем районе”. У него не было семьи, а на Днепрогэсе он поседел.

В проспектах обязательно упоминается и о том, что к строительству Днепрогэса не привлекались заключенные. Иными словами, любой строитель мог при желании уволиться и отправиться домой? Нет, не мог. Фактически строители находились на положении заключенных. Правда, поначалу у них хотя бы были сносные жилищно-бытовые условия. Но если в ноябре 1927 года на строительстве работали 13 тысяч человек, то в октябре 1931 года уже 43 тысячи, а в 1932 году 63 тысячи строителей. И это без учета членов их семей. В итоге условия жизни рабочих Днепростроя стали ужасающими.

На фото группа ударников-плотников из бригады Щербакова, которые работали на строительстве

Что касается условий труда строителей, то о том, насколько они были тяжелыми, даже спорить не приходится. Сейчас в потерны — огромные бетонные тоннели в чреве Днепрогэса — ежесекундно просачивается всего лишь стакан воды, что свидетельствует об очень высоком качестве бетона. Еще бы ему не быть высоким, ведь строители Днепростроя круглый год месили его ногами. Американские консультанты даже заключали пари — как долго выдержат люди такую каторжную работу.

Известно, что при строительстве «Дамбы Гувера», где широко применялись экскаваторы и бетономешалки, погибли 96 рабочих. Сколько строителей Днепростроя преждевременно ушли из жизни, никто не считал.

Строительство Днепрогэс

За всю историю строительства Днепрогэса случались и аварии. Одна из самых крупных произошла весной 1928-го: упал забор из металлических шпунтов. Пошли слухи о диверсии. Но выяснилось, что аварию вызвало разворовывание крепежных тросов. Через 18 дней шпунты установили на место, а строительство не прекращалось ни на час. Оборот рабочей силы тоже не прекращался. На протяжении 1932 года на стройку приняли 90 тыс. человек, а уволили — 60 тыс.

Торжественное открытие Днепрогэса назначили на 1 октября 1932 года. Ожидали приезда руководителя государства Иосифа Сталина. Однако он посоветовал объединить пуск объекта с днем рождения начальника строительства — 10 октября. На пуск прибыли председатель Всесоюзного центрального исполнительного комитета Михаил Калинин, нарком промышленности Серго Орджоникидзе, первый секретарь ЦК КП(б) В Станислав Косиор, французский писатель Анри Барбюс. Из воспоминаний свидетеля, ”два дня шли банкеты в ресторанах на правом и левом берегу. На столах — большой выбор блюд, вина из подвалов Массандры. Демократия была полная: рядом с прославленным комбригом сидел рядовой колхозник, с академиком чокался монтажник. В конторах отделов стояли столы с водкой, мясом, хлебом. Кто-угодно мог выпить и закусить, сколько душа пожелает!”

Читайте также:
Фотографии Александровской слободы

На фото: приглашение на открытие Днепрогэса и толпы народа на демонстрации

— Я никогда не забуду минуты, когда монтаж машин Днепрогэса был закончен и Винтер взялся за рубильник, чтобы пустить первый ток, — вспоминал американский консультант Хью Томпсон. — Я сказал ему: ”Мистер Винтер, суп готов”. На глазах у него были слезы. Мы расцеловались по русскому обычаю.

К слову о супе — на приобретение турбин фирмы «Ньюпорт Хьюз» пошли деньги, вырученные от продажи за рубеж не только художественных ценностей Эрмитажа, но и зерна, в том числе семенного фонда. Вследствие этого вскоре после строительства Днепрогэса в Украине и Поволжье разразился массовый голод. Вот такой ценой на полтора года позже намеченного срока и был построен этот индустриальный гигант, который стал визитной карточкой социализма. Между прочим, нигде и никогда не указывалась колоссальная стоимость этого объекта — в нынешних ценах около $200 миллиардов. На эти деньги в то время можно было построить добрую сотню тепловых электростанций, каждая из которых по мощности равнялась бы Днепрогэсу.

Днепровская гидроэлектростанция имени В. И. Ленина (Днепрогэс)

80 лет назад, 10 октября 1932 года состоялся торжественный пуск Днепрогэса им. В.И.Ленина.

Днепровская гидроэлектростанция им. В.И. Ленина (Днепрогэс) – крупная гидроэлектростанция на юге Украины, расположенная на реке Днепр в Запорожье, пятая ступень каскада украинских гидроэлектростанций.

Создание Днепровской гидроэлектростанции стало одним из наиболее выдающихся событий как в электрификации Советского Союза, так и в советской промышленной архитектуре.

В течение многих столетий судоходство по Днепру было затруднено грядами порогов. До Октябрьской революции 1917 года было разработано 11 проектов решения проблемы судоходства на Днепре, но необходимость поднять воду на 35-метровую высоту и, следовательно, создать огромную акваторию водохранилища неизменно сталкивалась с интересами частных владельцев, земли которых подлежали затоплению. Проекты оставались неосуществленными.

Проект гидротехнического комплекса Днепрогэса в инженерной части разрабатывался с 1920 года профессором Иваном Александровым, который предложил вместо создания нескольких станций малой мощности на днепровских порогах построить одну крупную плотину с гидроэлектростанцией сверхбольшой для того времени мощности в 560 МВт. Высота плотины определялась не только расчетной мощностью станции, но и необходимостью перекрыть все пороги вверх по течению, мешавшие судоходству.

Днепрогэс был одним из главных объектов плана Государственной комиссии по электрификации России (ГОЭЛРО). Комиссию по строительству возглавил Лев Троцкий, стоявший во главе начального выполнения проекта.

27 ноября 1926 года ЦК ВКП (б) и Совнарком СССР приняли решение о строительстве Днепрогэса. Объявленный конкурс выявил лучший архитектурный проект, выполненный Виктором Весниным совместно с архитекторами Николаем Колли, Георгием Орловым и Сергеем Андриевским. Общее руководство строительством осуществлялось академиками Александром Винтером и Борисом Веденеевым.

Строительство станции началось в апреле 1927 года, первый агрегат был запущен в мае 1932 года, торжественное открытие состоялось 10 октября 1932 года.

Днепровская ГЭС мощностью в 558 тысяч кВт была в то время самой крупной станцией в Европе и одной из крупнейших в мире. Она имела большое народнохозяйственное значение. Вся Украина начала бесперебойно снабжаться электроэнергией. Днепр, ставший судоходным на своем протяжении (2200 км) и соединенный через притоки с реками, впадающими в Балтийское море, стал частью водного пути между Балтийским и Черным морями. Энергия Днепрогэса явилась мощной базой для развития промышленности – возникли такие предприятия, как завод “Коммунар”, Запорожский металлургический завод, алюминиевый и химический комбинаты, завод трансформаторов и другие. На месте небольшого городка Александровска было начато строительство современного города Запорожья.

В годы Великой Отечественной войны Днепрогэс был разрушен. В 1944 году началось его восстановление. Пуск восстановленной ГЭС был произведен в 1950 году, при этом ее мощность (по сравнению с довоенной) возросла на 16%.

В состав гидроузла Днепрогэса входят: здание ГЭС длиной 236 м и шириной 70 м, расположенное на правом берегу Днепра, с машинным залом, в котором размещены девять вертикальных гидроагрегатов по 72 МВт; щитовая стенка длиной 216 м, водосливная криволинейная плотина длиной по гребню 760 м, наибольшей строительной высотой 60 м; глухая плотина длиной по гребню 251 м. Судоходные сооружения на левом берегу включают аванпорт в верхнем бьефе, трехкамерный шлюз и низовой подходный канал.

ГЭС автоматизирована, оборудована телеуправлением, телеизмерением и телесигнализацией основного оборудования. Напорный фронт общей длиной 1200 м образует Днепровское водохранилище.

В 1969-1980 годах был построен Днепрогэс-2 мощностью 836 МВт. Среднегодовая выработка первой и второй очереди – 3,64 млрд. кВт/ч. Емкость водохранилища – 3,33 куб. км.

Сегодня Днепрогэс – крупнейшая из шести гидроэлектростанций Украины, входит в Единую энергетическую систему страны в составе публичного акционерного общества “Укргидроэнерго”, выполняя роль регулятора нагрузки в энергосистеме – “пиковой станции”, которой под силу оперативное снижение или увеличение мощности.

В работе 18 гидроагрегатов, из которых 6 работают в автоматическом режиме и 12 – в ручном. Мощность Днепровской ГЭС – свыше 1500 МВт.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Пьянство, воровство и паранойя. Что скрывалось за фасадом первой великой стройки

Ровно 90 лет назад, 15 марта 1927 года, было начато строительство Днепрогэс — одной из первых “великих строек коммунизма” в СССР. Одна из крупнейших гидроэлектростанций в мире (на тот момент) была построена всего за пять лет. Лайф вспоминает, как строили эту станцию, ставшую одним из символов СССР.

Коллаж © L!FE Фото: © РИА Новости / Май Начинкин / Николай Козловский / Иван Шагин

Читайте также:
Автобус 799: Расписание Маршрут, Москва Общественный наземный транспорт.

Днепрогэс был лишь частью масштабного плана электрификации страны, предпринятого большевиками. Могучий Днепр издавна привлекал инженеров своими ресурсами, и ещё в дореволюционные времена было разработано немалое количество проектов превращения Днепра в судоходную реку и создания гидроэлектростанции. Но все они остались нереализованными.

Днепрогэс задумано было строить ещё в 1921 году, однако строительство началось только через шесть лет. А могло и вообще не начаться, поскольку станция едва не стала заложником политической борьбы между Сталиным и Троцким. Дело в том, что в середине 20-х годов эта политическая борьба была в разгаре. А тактикой Сталина было противостояние всем инициативам Троцкого, вплоть до форсированной индустриализации. Ко всему прочему, Троцкий был главой комиссии по строительству Днепрогэса и активно выступал в поддержку строительства.

Сталин же выступал против, указывая, что есть и другие, может, даже более важные проекты, поскольку не желал давать Троцкому в руки такой мощный козырь, как крупнейшая в Европе гидроэлектростанция.

Поэтому серьёзная работа началась уже после того, как Троцкий окончательно был смещён со всех постов, в том числе и в промышленности. Теперь можно было начинать. Днепрогэс должен был стать не просто имиджевым проектом, но и важнейшим средством для развития промышленности региона, поскольку строительство такой станции автоматически означало, что в радиусе её действия будет построено как минимум 10–15 крупных заводов, ведь не будет же станция работать вхолостую.

Первоначально планировалось строить новую станцию при помощи заграничных специалистов. Большая часть советских спецов высказалась за сотрудничество с заграничными инженерами. Одним из немногих, кто считал, что постройку (при условии поставок заграничного оборудования) можно будет осуществить своими силами, был инженер Александр Винтер, ещё до революции имевший богатый опыт строительства электростанций, правда, не настолько масштабных. Именно он позднее и был назначен начальником строительства.

В итоге было принято решение обратиться к американцам. Они имели опыт строительства самых крупных в мире ГЭС. Компания General Electric предлагала возвести станцию под ключ, однако в итоге по имиджевым соображениям было решено обойтись своими силами, а американцев привлечь только в качестве советников и консультантов. Их ознакомили с советским проектом строительства, который они после экспертизы признали весьма удачным. Автором проекта был инженер Иван Александров, который имел за плечами ряд удачных разработок проектов ещё дореволюционного времени.

15 марта 1927 года на месте строительства был установлен флаг с надписью: “Днепрострой начат!”. Из Америки прибыла группа консультантов и специалистов во главе с Хью Купером, назначенным главным инженером-консультантом стройки. Купер был опытным инженером и имел за плечами как минимум четыре успешных проекта возведения ГЭС. Стройке уделялось настолько большое внимание, что лично Сталин неоднократно встречался с Купером в Кремле, а позднее наградил его (и группу других консультантов) орденом Трудового Красного Знамени. Таким образом, американский инженер стал первым иностранцем, награждённым этим советским орденом.

Кроме американцев в строительстве принимали участие и немцы, в качестве консультантов были привлечены сотрудники компании “Сименс-Баунион”, однако контракт с ними был прекращён ещё до окончания строительства, тогда как американцы оставались работать до запуска станции.

Ряд деталей будущей станции закупался за границей, поскольку в СССР их не могли произвести. В частности, гидротурбины приобретались у американцев, камнедробилки и трансформаторы закупались в Германии, чехи продали отдельные конструкции для моста, а у шведов были куплены приборы для термического цеха.

Строительство столь крупного объекта требовало привлечения огромного количества рабочих рук. Рабочие на стройку вербовались через биржи труда в окрестных регионах, а также приходили из деревень. Условия работы были очень тяжёлыми, что порождало огромную текучку кадров, особенно из числа неквалифицированных рабочих.

Службы кадров толком не было, нужда в рабочих руках была такая, что брали всех подряд. На стройку попадали и всевозможные бродяги, и уголовники, и крестьяне, бежавшие от начинавшейся тогда коллективизации. Квалифицированных кадров остро не хватало, большинство прибывающих рабочих могли использоваться только в качестве чернорабочих. Поэтому, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, прямо на местах были организованы ускоренные курсы рабочих специальностей. Преподавателями на этих курсах работали инженеры и специалисты, а порой даже квалифицированные рабочие. Стоит отметить, что делали они это сразу после окончания трудовой смены, в своё свободное время, вместо отдыха.

С началом строительства было начато возведение жилых домов для строителей. Однако даже после окончания их постройки жилья очень остро не хватало, в более-менее благоустроенном посёлке для рабочих и служащих можно было разместить только 15 тысяч жильцов, тогда как их общая численность достигала 50 тысяч человек. Таким образом, большая часть рабочих не имела элементарных бытовых условий и вынуждена была жить во временных неблагоустроенных бараках, в ужасающей тесноте, где не было даже канализации.

Невысокая степень механизации производства вела к низкой производительности труда. Проблема заключалась не столько в отсутствии машин, сколько в отсутствии достаточного количества квалифицированных кадров. Чтобы как-то компенсировать это, применялся так называемый ударный метод. Местные парткомы в добровольно-принудительном порядке организовывали весь персонал стройки, начиная от рабочих и заканчивая врачами, для труда в нерабочее время. В частности, такой метод активно применялся ближе к концу строительства. Например, в 1930 году для экстренной разработки скалы в одном из котлованов. После тяжёлого рабочего дня рабочие замещали штатных каменоломов и на протяжении 3–4 часов занимались этими работами сверхурочно.

Зарплаты были не очень высокими, поскольку государство стремилось максимально удешевить строительство. Чернорабочий в среднем получал около двух рублей за смену (при условии выполнения нормы). Это примерно равнялось средней зарплате по стране. Кроме того, уже в 1929 году в СССР были введены продовольственные карточки и деньги потеряли свою былую ценность.

Читайте также:
Аэропорт Гейдара Алиева: официальный сайт

Тяжёлые условия труда и быта, а также постоянная текучка кадров, во многом случайных, способствовали невысокой дисциплине. Один из участников строительства, Борис Вейде, который вёл на стройке дневник, вспоминал: “Процветали пьянство, игра в карты, воровство. По ночам милиция проводила облавы. Тех, кто не занимался полезным трудом, увозили со стройки километров за сорок и там оставляли Весной 1928 года произошла большая авария — упал металлический шпунт перемычек правого берега. Позже выяснилось, что чуждые элементы украли тросы крепления Украли тонну медного импортного провода и пустили его в продажу на рынке. Нашёлся наш провод в Днепропетровске”.

Что касается зарубежных специалистов, то они жили в гораздо лучших условиях, более соответствующих заграничным. Для них был построен специальный посёлок с кирпичными коттеджами, лужайками, теннисными кортами и гаражами с автомобилями. Кроме того, на их территории работали специальные магазины, которые обслуживали только их, советским жителям вход в них запрещался. Эти магазины снабжались гораздо лучше стандартных советских, и в них никогда не было дефицита продовольствия.

Строительство гидростанции протекало в атмосфере паранойи, охватившей общество с началом коллективизации и индустриализации. Все 20-е годы тянулся конфликт между старыми специалистами на заводах, получившими образование и должности ещё до революции, и рабочим активом, который негодовал из-за того, что революция прошла, а рабочие ничего не получили, инженерами и специалистами остались всё те же “старорежимные” специалисты.

Однако советская власть вынуждена была мириться с ними, поскольку заменить их было некем. Тем не менее с началом индустриализации Сталин счёл, что наступает удобный момент, чтобы отвлечь недовольство рабочих (с началом индустриализации по всей стране прокатились массовые протесты рабочих против новых невыгодных коллективных договоров, по которым им серьёзно снизили расценки оплаты труда) и инициировал сверху кампанию по борьбе с вредителями, которыми чаще всего оказывались как раз старые специалисты.

Строительство Днепрогэса было в самом разгаре, когда на всю страну прогремело первое дело вредителей — Шахтинское. После этого в “Правде” была опубликована программная статья с требованием усилить бдительность в отношении “старых работников”, прекратить “всецело доверять” им и более тщательно подходить к кадровым вопросам. По всей стране начались кадровые чистки, не обошедшие стороной и Днепрогэс с его пёстрым составом строителей.

Вейде вспоминал: “В аппарате работали Александров, Партельсон, Берг, Растопчина — недобитые аристократы. Коммунистов в конторе было очень мало, и их иронически называли “товарищами”. Впечатление было такое, будто я попал в дореволюционное учреждение царской России. Среди прибывающих на стройку встречались бывшие заключённые, петлюровцы, воры всех мастей. Попадались белые офицеры, контрабандисты, священники, спекулянты, кулаки, каратели, сектанты, участники мятежей, аристократы”.

Паранойя захлестнула и Днепрогэс. Ходили слухи, что вредители сделали подкоп под склад взрывчатых материалов и со дня на день вся стройка взлетит на воздух. Никакого подкопа, разумеется, не нашлось. Тем не менее были проведены масштабные чистки и уволены специалисты из числа идеологических противников (занимавшие до революции какие-то посты, участники белых армий, активисты дореволюционных политических партий), которые были замещены партийными специалистами. Оставили только самых квалифицированных специалистов, без которых было не обойтись.

Однако громких дел о вредительстве на Днепрогэсе не было, вероятно, из-за опасений сорвать темпы строительства этого важного как для промышленности, так и для имиджа проекта.

Поскольку стройку решено было завершить в рекордно короткие сроки, всё было поставлено на службу экономии времени. Бетон доставлялся прямо с ближайшего завода по железной дороге. На железнодорожные платформы устанавливали заполненные бетоном бадьи, что занимало не более 5–6 минут, и поезд трогался в путь. Прибыв к месту назначения, поезд дожидался, пока кран заберёт одну бадью, после чего трогался в путь к следующему крану, не дожидаясь возвращения пустой бадьи. Затем полностью пустой поезд возвращался на бетонный завод за новой партией. Это позволяло минимизировать время разгрузки составов и сократить полный цикл доставки бетона с завода на стройку менее чем до часа, а в отдельных случаях и до 35 минут.

Утаптывали бетон ногами, о чём в своих воспоминаниях свидетельствует Вейде. Это звучит невероятно, и в это почти невозможно поверить, кажется, что его подводит память, однако в изданной в 1932 году брошюре “Днепровская гидроэлектрическая станция”, посвящённой технологиям, которые применялись при строительстве, в разделе “Метод производства бетонных работ на основных сооружениях” сообщается: “Выгруженную кучу бетона рабочие утаптывают ногами до тех пор, пока она совершенно не распластается. При этом бетон должен быть перемят и получить однообразный вид”. Более того, статья снабжена иллюстрацией утаптывающих бетон рабочих.

Осенью 1932 года, через 5,5 года после начала строительства, Днепрогэс был пущен в строй и дал первый ток. Церемония открытия станции сопровождалась многотысячным митингом, на который прибыли важные партийные чины, однако Сталин не приехал, ограничившись отправкой поздравления в связи с успешным завершением работ. Благодаря строительству станции и возведению плотины были решены сразу две задачи: получено электричество для целого промышленного района и получена возможность судоходства по Днепру, что произошло благодаря затоплению днепровских порогов.

Днепрогэс стал крупнейшей станцией в Европе на тот момент. Его строительство обошлось, по примерным подсчётам, почти в 300 миллионов рублей — почти четверть годового бюджета советской армии конца 20-х годов.

В 1941 году отступающие советские войска взорвали станцию, но немцы восстановили её. Но уже в 1943 году станцию взорвали отступавшие немцы. Восстановлена она была уже после войны и стала даже более мощной, чем в довоенные времена. Однако в настоящее время Днепрогэс не входит даже в сотню самых мощных ГЭС в мире.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: